-//W3C//DTD HTML 4.01 Transitional//EN"> Джаз-балалайка - Музыканты шутят юмор анекдоты о музыкантах // descriptions var commentsarr = new Array("Джаз-Балалайка - анекдоты о музыкантах"); // -->

Люди всегда любили рассказывать друг другу забавные случаи, произошедшие с теми или иными персонажами. Такие истории получили название анекдотов. Есть анекдоты и про музыкантов. Что в них правда, а что вымысел - судите сами.

Как-то в Лондоне, во время одного приема, один из гостей начал посмеиваться над крайне ничтожными музыкальными опытами последнего немецкого кайзера, на что Штраус коварно заметил: "Неблагородно и не особенно умно подшучивать над композициями коронованных особ. Ведь никогда не знаешь, кто их сочинял…" Эрнст Краузе. "Рихард Штраус"

Когда в 1933 году Штраус заполнял анкету, полученную из имперской музыкальной палаты, он натолкнулся на следующий вопрос: "Чем еще Вы можете доказать Вашу композиторскую специальность? (Назовите в качестве поручителей двух известных композиторов. Оставляем за собой право затребовать авторские рукописи). Ответ Штрауса гласил: "Моцарт и Рихард Вагнер". Эрнст Краузе. "Рихард Штраус"

Бетховен как-то сказал про Наполеона после Иенского сражения: "Как жаль, что я не знаю военного дела так, как знаю музыку! Я бы его разбил!" Ромен Роллан. "Жизнь Бетховена"

Моцарт, как известно, был вундеркиндом. В 4 года малыш написал свой первый концерт для клавира, причем такой сложный, что вряд ли кто-либо из европейских виртуозов мог бы его исполнить. Когда отец отнял у малыша неоконченную нотную запись, он изумился и воскликнул:
- Этот концерт так труден, что его никто не сможет сыграть!
- Какие глупости, папа! - возразил Вольфганг. - Его может сыграть даже ребенок. Например, я.

После выступления маленького Моцарта в императорском дворце, юная эрцгергогиня Мария-Антуанетта решила показать ему свое роскошное жилище. В одном из залов мальчик поскользнулся и упал. Эрцгерцогиня помогла ему подняться.
- Вы так добры ко мне… - Сказал юный музыкант. - Пожалуй, я на Вас женюсь. Мария-Антуанетта рассказала об этом своей матери. Императрица с улыбкой спросила маленького "жениха":
- Почему ты хочешь жениться на Её высочестве?
- Из благодарности, - ответил Моцарт.

В семь лет Вольфганг Амадей Моцарт написал свою первую симфонию, в двенадцать лет - первую оперу "Бастьен и Бастьена". В Болонской академии существовало правило не принимать никого в члены академии моложе двадцати шести лет. Но для вундеркинда Моцарта было сделано исключение. Он стал академиком в 14 лет… Когда его отец поздравил его, он сказал:
- Ну, теперь, дорогой отец, когда я уже академик, можно я пойду на полчаса просто погуляю?

Как-то раз к Моцарту бросился молодой человек, желавший стать композитором.
- Как написать симфонию? - спросил он.
- Но Вы еще очень молоды для симфонии, - ответил Моцарт. - Почему бы не начать с чего-нибудь попроще, например, с баллады?
- Но сами-то вы сочинили симфонию, когда Вам было девять лет…
- Да, - ответил Моцарт, - но я при этом ни у кого не спрашивал, как это сделать.

Когда великому итальянскому композитору Россини исполнилось 30 лет, городской совет Милана решил установить ему при жизни памятник. К Россини прибыла делегация отцов города, чтобы получить его согласие.
- Сколько будет стоить такой памятник? - спросил композитор.
- Триста тысяч лир.
- Тогда я вам предлагаю вот что: дайте мне эти деньги, и я обязуюсь ежедневно до самой смерти по нескольку часов стоять на главной площади Милана.

Россини не выносил музыки Вагнера. Однажды, когда после обеда в обществе Россини все уселись на террасе с бокалами сладкого вина, из столовой донесся невообразимый шум. Послышался звон, стук, грохот, треск, гул и, наконец, стон и скрежет. Гости замерли в изумлении. Россини побежал в столовую. Через минуту вышел с улыбкой:
- Благодарение Богу, - это служанка зацепила скатерть и опрокинула всю сервировку, а я думал, что кто-то осмелился в моем доме играть Вагнера!

К Россини пришел молодой композитор и попросил оценить его новое сочинение. Россини внимательно посмотрел партитуру и с улыбкой сказал:
- Что ж, в Вашем сочинении есть и прекрасное, и новое, но только… То, что в нем прекрасно - не ново, а то, что ново - не прекрасно!

Россини обедал как-то у одной дамы, столь экономной, что встал из-за стола совершенно голодным. Хозяйка любезно сказала ему:
- Прошу Вас еще как-нибудь придти ко мне отобедать.
- С удовольствием, - ответил Россини. - Хоть сейчас!

Приятель Россини рассказал ему о том, что один знакомый собрал коллекцию орудий пыток всех времен и народов.
- А есть ли в этой коллекции фортепиано? - поинтересовался Россини.
- Конечно, нет.
- Значит, его в детстве не учили музыке.

Однажды, сидя в театре, Россини шепнул на ухо соседу:
- Певец плох невероятно! Первый раз слышу такое отвратительное пение,
- Может быть, лучше пойти домой?
- Нет, - ответил Россини. - В третьем акте героиня должна убить его. Я с большим нетерпением жду этого.

Россини был в гостях у одного барона. Среди приглашенных находился также Альфред де Мюссе. Его попросили прочитать что-нибудь, и Мюссе прочитал свое новое стихотворение "Не забывай". Тогда Россини, обладавший феноменальной памятью, решил подшутить над поэтом и как бы невзначай спросил:
- Кто написал эти стихи? Я что-то не припомню их автора…
- Ваш покорный слуга, - ответил Мюссе.
- Да полноте, - лукаво сказал Россини, - я их еще в детстве знал наизусть. И без малейшей запинки, слово в слово повторил только что услышанное стихотворение Мюссе.

Когда престарелый Россини праздновал день рождения, его спросили:
- Сколько Вам лет, маэстро?
- Разве припомнишь? Годы - как женщины: их замечаешь, только когда они изменяют.

Однажды один знакомый Джакомо Пуччини, весьма посредственный композитор, язвительно сказал:
- Ты уже стар, Джакомо. Пожалуй, я напишу траурный марш к твоим похоронам и, чтобы не опоздать, начну завтра же.
- Что ж, пиши, - вздохнул Пуччини. - Боюсь только, что это будет первый случай, когда похороны освищут!

Тосканини спросили, почему в составе его оркестра никогда не было ни одной женщины.
- Видите ли, - ответил маэстро, - женщины очень мешают. Если они красивы, то мешают музыкантам, а если безобразны, то еще больше мешают мне.

Тосканини на репетициях очень нервничал. Однажды он дирижировал симфонией, в которой арфист должен был один-единственный раз взять одну-единственную ноту. И арфист умудрился сфальшивить! Тосканини решил повторить всю симфонию, но, когда пришла очередь вступить арфе, музыкант снова споткнулся. Рассвирепевший Тосканини покинул зал. Вечером состоялся концерт. Незадачливый арфист занимает свое место в оркестре, снимает с арфы футляр… И что же он видит? Все струны с арфы сняты. Осталась только одна: нужная.

Знаменитая итальянская певица Катерина Габриелли запросила у Екатерины II пять тысяч дукатов за два месяца выступления в Санкт-Петербурге.
- Я своим фельдмаршалам плачу меньше, - запротестовала императрица.
- Отлично, Ваше императорское величество, - отпарировала Габриелли, - вот пусть Ваши фельдмаршалы Вам и поют. Императрица уплатила указанную сумму.

В Вене слушалось судебное дело двух композиторов. Один обвинял другого в том, что тот украл у него мелодию. В качестве эксперта пригласили приехавшего туда ненадолго Камиля Сен-Санса. Когда тот ознакомился с обеими партитурами, судья спросил:
- Итак, господин эксперт, кто же все-таки оказался потерпевшим?
- Жак Оффенбах, - ответил Сен-Санс.

Следующая история описывается у многих биографов Иоганна Штрауса. Согласно преданию, утром 14 февраля 1860 года измотанный Иоганн Штраус восстанавливал силы стаканчиков вина после целой ночи дирижирования на балу в зале Софиенбад. К нему подошел один из устроителей бала инженеров и спросил, закончил ли маэстро вальс, который обещал дать к празднику предстоящим вечером. Поняв, что про вальс совершенно забыл, Штраус за полчаса набросал ноты на обороте меню. Когда эта история позднее, уже где-то в конце 1890-х, дошла до самого Иоганна, он опровергнул ее. Хотя он и вправду провел всю ночь с 13 на 14 февраля 1860 года в зале Софиенбад, вместе с братом Иосифом дирижируя "Балом чудовищ", и, поскольку из трех братьев Штраусов он быстрее всех оркестровал музыку, он сказал с достаточным основанием: "Вполне могло случиться, что когда-то я действительно набросал основную мысль вальса на обратной стороне меню, но даже я не мог написать вальс, моргнув только глазом".


- Что Вы пишете только грустную, мрачную музыку? Слушатель хочет отдохнуть, повеселиться, уйти с концерта с радостным настроением. А Вы?! Напишите что-нибудь веселое, бодрое. И… распродажа пойдет веселее, - говорил однажды издатель молодому Брамсу.
- Попробую, - ответил композитор. Через несколько дней он пришел в издательство с большим свитком.
- Ну что, удалось? - встретил его издатель вопросом.
- Не знаю, - ответил, улыбаясь, Брамс и положил перед издателем ноты. Новое произведение называлось так: "Весело схожу в могилу".

Друг Брамса, выходя вместе с композитором из дома, в котором тот жил, благоговейно воскликнул:
- Представляю, что будет написано после Вашей смерти на этом доме! Брамс задумчиво ответил:
- Вероятно, "Квартира сдается внаем"!


- Маэстро, - спросила как-то начинающая пианистка у Рахманинова, - правда ли, что пианистом нужно родиться?
- Сущая правда, сударыня, - улыбнулся Рахманинов. - Не родившись, невозможно играть на рояле.

Во время гастролей в Москве, в Большом театре Герберт фон Караян, желая придать звуку трубы возможно большую отдаленность, посадил первого трубача на галерку. Однако в нужный момент вместо звонкого сигнала раздался совершенно неприличный отрывистый звук. Дирижер не растерялся и подал знак второму трубачу, сидящему в оркестре, который и сыграл требуемый сигнал. В антракте был скандал:
- Что Вы наделали! Вы чуть не сорвали мне всю увертюру!
- Простите, - смущенно пробормотал трубач, - но едва я поднес трубу к губам, как вбежала пожилая билетерша и стала вырывать ее у меня из рук со словами: "Как тебе не стыдно, мерзавец, ведь дирижирует великий Караян!"

У Роберта Шоу как-то спросили:
- Какая разница между хорошим хормейстером и плохим?
- Хороший хормейстер держит партитуру в голове, а плохой - голову в партитуре, - последовал ответ.

Перед поездкой в США Мстислава Ростроповича вызвали в Особый отдел Министерства кульутры и спросили:
- Мстислав Леопольдович, как вы посмели оставить принимающей стороне программу ваших будущих гастролей, не согласовав ее с нами?
- Да, знаете, как-то, а что, нельзя?
- Вы еще спрашиваете! Немедленно напишите новую программу. Здесь же! Сейчас же! Ростропович сначала растерялся, потом обозлился и написал: Моцарт, концерт для виолончели с оркестром (Моцарт никогда ничего для виолончели не писал). Беллини. Соната для виолончели, флейты и клавесина (та же история). Риталлани. Концерт для виолончели соло (такого композитора вообще в природе не существует). В Мининистерстве культуры одобрили выбор маэстро, красиво распечатали список типографским способом и, заверив у министра, отправили в США. По словам Ростроповича, принимающая сторона чуть не уволила двоих сотрудников за то, что те не смогли отыскать вышеуказанное произведение Моцарта даже в Зальцбургском архиве, а генеральный менеджер чуть не сошел с ума, пытаясь вспомнить мелодию беллиниевской сонаты. Ни у кого не возникло сомнений в существовании всей этой музыки, т.к. заявка было подписана Ростроповичем и заверена министром культуры Фурцевой.

На одной из репетиций хора Большого театра присутствовал Свиридов. По окончании репетиции он обратился к хору:
- А теперь, умоляю вас, спойте мне обыкновенное трезвучие, иначе я не смогу сегодня спокойно заснуть!